Мы собирались всем классом на традиционные первоапрельские игрища в квартире нашей учительницы. Квартира была очень похожа на музей – такие редкие книги на полках, картины и рисунки художников, имена которых мы знали  в учебниках по изобразительному искусству. 

В гости попасть к Наталье Алексеевне всей оравой, т. е. классом, можно было только первого апреля.  Все наши «подарки» к этому празднику, все потешковые розыгрыши в виде бумажных моделей, пластилиновых фигурок, ребусов-картинок, загадочных коробок с секретом, коллажей из «подножного»  материала, открыток с закодированным текстом, масок и деталей костюма, в которых мы являлись в гости, некоторое время хранились в этой уникальной музейной квартире.

             Знаю об этом, потому что мудрая учительница в течение некоторого последующего времени каждому из участников очередного первоапрельского вечера, уже на уроках в школе,  вдруг задавала вопрос: « А как ты вот это-то сделал, как резал бумагу, как соединил в коллаже этот материал и тот?» Мы начинали рассказывать и понимали, что среди произведений искусства в её доме до сих(!) пор хранятся и наши  первоапрельские «сюрпризы». Она рассматривает их. Не зря же спрашивает, как тот или иной узел, узор или склейку ты сообразил сделать. И вот однажды я увидела на полке рядом с китайским драгоценным блюдом (красоты необыкновенной!)  свой маленький подарочек, выполненный к очередному «корпоративному» гулянию, какими и были наши встречи 1-го апреля. Это была  деревянная палочка сантиметров  в 10-12 и вся в кучеряшках, как если бы её точили и при этом не сбрасывали очистки-лепестки, а оставляли их на «теле» дерева. И в верхней части этого кучерявого  бруска оставлена плоскость лица с глазами, носом  и  лбом, которые были прорезаны ножичком.  Помню, что я назвала  его лесным человеком и очень удивлялась восторгам учительницы по поводу выполнения этого деревянного « сюрпризика», а также приёму, при помощи которого был обработан кусочек деревяшки. Наталья Алексеевна  говорила: «Вот только ребенок может так легко и органично превратить процесс затачивания карандаша в выразительную и органичную фигурку домового дедка!». Чё тут удивляться?- думала  я тогда - Это так естественно…

Я думаю, что все её ученики могут рассказать подобные сюжеты или ситуации, когда  учительница  с  неподдельной любовью восхищалась нашим картинкам, сюрпризам и поделкам к  традиционным первоапрельским пересечениям. В сущности,  безделица - эти подарочки, но Наталья Алексеевна держала  такие потешки-подарки рядом с мировыми произведениями декоративно-прикладного искусства. На этой странной, смешанной, но великой  ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ полке детские самодельные игрушки соседствовали с вечностью искусства. Такое  соседство демонстрировало нам всю значимость искренности в творчестве  и важность нашей учебной  жизни художественной школе.

           Однажды после одного из первоапрельских вечеров все девочки из класса получили от Натальи Алексеевны необычные брошки – керамические цветы в букетах, с листиками на овальной плоскости.  На меня это произвело сильное впечатление, потому что это был первый  в моей жизни подарок-украшение, а значит, я становилась взрослой…(ура-ура) и скоро подрасту…(скорей-скорей) и тоже буду носить всякую красоту из колец, бус, браслетов, брошек, шарфиков. Такие же красивые и разные, как у любимой учительницы. И брошек налеплю разных и из всего! 

          Лепила последующие 30 лет (!), но вначале  наступил период освоения керамической глины, её свойств и качеств до обжига и после. Наталья Алексеевна выдавала нам вместе с Ниёлей Игнатьевной (преподавателем по скульптуре) совсем по-немножку керамической глины, но этого хватало надолго. Мы уходили с уроков с таким «колобком» глины. Колобок был величиной с детский кулачок, но его хватало надолго, потому что по-разному мы его осваивали, приноравливаясь с его поведению, т.е. к поведению глины в руках. То не так высушил изделие, то  слишком брутальная  брошь и розочки, как огрызки ломаются на «повороте», то лепестки глиняные слишком тонкие и не выдерживают транспортировки к муфельной печке – откалываются в краешках. То прикрепление детали к основе после просушки отлетает, как будто ты ничего и не делал на эту тему. Мука чистая, но интересна-а-а-а…Кто же кого победит? Ты глину или глина тебя?

 Мы соревновались в классе по исполнению брошек и кулонов, цепочек и бус. В работу шли  и неожиданные материалы - веревка, воск, камешки и спички, ягодки и косточки. После лета мы обрывали особые кусты, плоды которых  после усушки становились  фактурными  и черными, с бликами сложными и богатыми. Бусины получались крепкие, но надо было знать, когда рвать и как прокалывать, как сушить, чем накрывать, что бы блик получился правильный. Кусты росли не во всех местах в городе. И мы их тщательно искали по всем паркам и дворам Кишинева. 

 Кое-что из сделанного в школе, я носила с высоко поднятой головой уже на первых курсах института.  И отвечала на вопросы сокурсниц, что это редкий африканский куст  маньчжурского ореха…Плоды, которые появляются на ветках, раз в пять или шесть лет. Не помню, девочки! Посмотрите в энциклопедии…и проходило. Носила и лепила разные версии таких украшений с превеликим удовольствием, тем более  что оно (украшение) всегда имело и экзотическую форму и необычный по цвету, фактуре, текстуре акцент в общем ансамбле одежды. Авторская гордость и возможность сделать уникальный подарок подружкам, коллегам или родственникам повышала внутренний «рейтинг».

          Это умение и ремесло, любовь к материалу выручило меня в лихие девяностые годы, когда ни зарплаты, ни заказов, ни запасов, ни еды в доме…Благо, что коллеги по институту позволяли положить в свои печки для обжига мои керамические фантазии в виде брошек-пуговиц, клипс и кулонов, подвесок и бус. Салон-магазин, несмотря на тотальное отсутствие денег в стране, принимал и реализовывал эту продукцию. Детское, школьное увлечение  помогло в тяжелых обстоятельствах и  за некоторые сохранившиеся образцы керамических украшений  мне до сих пор не стыдно.

          Таня Тафтунова однажды  прислала в подарок брошь керамическую, сделанную ею совсем по-другому. Она сохранена и висит в моем кабинете рядом с цветной литографией Игоря Либермана «Пробуждение» и офортом Миши Шевелькина (кораблик с Дедом Морозом). Родные имена, одноклассники по «художке», а Игорь и по институту. Милые сердцу картинки из юности. Когда на них смотрю, мысленно шлю сердечное приветствие и знаю, что как то оно к ним долетает. Сон ли веселый приснится, свет ли лучиком выхватит искреннее детское личико в дороге, жест ли волшебный и нежный увидишь в толпе, звонко облака засветятся ли, тембр голоса узнаваемого, как из детства, мелодия в тишине ночи зазвучит - я  узнаю эти знаки, эти «приветики».  Это друзья вспомнили что-то из нашей общей параллельности совпадений и пересечений в юности и детстве. Из того, что мы делали вместе, чему учились вместе, удивлялись вместе и что  полюбили на всю жизнь. Учительница всему этому учила, настраивала  глаз и сердце, вырастила искренность и творческую храбрость, внутреннюю свободу и любовь к искусству. 

Мои  внутренние «антенны», построенные и настроенные Натальей Алексеевной слышат друзей  из художественной школы и  друзей по институту. Это такой драгоценный дар от Учителя, который начинался с уроков в её классе  по рисунку, живописи, композиции, прикладному искусству и продолжался  после окончания школы, шлифовался в  институте.