История с продолжением… К 22 июня.

Сегодня 22 июня 2012 года.
71 годовщина начала Отечественной войны.
Начало войны Алексея Александровича Васильева застало в Кишиневе, куда он был направлен в апреле 1941 года координировать художественную жизнь  недавно присоединенной Бессарабии и предпринять шаги к объединению художников в Союз (будущий Союз художников Молдавии).

Эта история случилась с А. Васильевым через пару недель после зловещей даты 22 июня, в июле 1941 года на последнем поезде, отъезжавшем из Кишинева в сторону Москвы.

Вот что говорится об этой истории в заметке Бориса Челышева «Тайна автографа».

ТАЙНА АВТОГРАФА

Передо мною потрепанная книжка, судьба которой интересна да к тому же таинственна.
…Начало июля 1941 года. На небольшой станции Бульбоки, недолеко от Кишинева, застрял состав с эвакуированными. Вагоны всех типов и конструкций до отказа набиты женщинами, детьми, стариками.
Каждый беженец жил своей жизнью, обременен был своими забатами, и поэтому никто не обращал внимания на старика, безмолвно лежавшего на верхней полке. Странный был старик. Высокого роста, с бородкой «клинышком». На нем — затасканная фуфайка с подрезанными рукавами и наскороприметанным меховым воротником. Он чем-то очень походил на дореволюционного интеллигента из какого-нибудь кинофильма. Чемодан и эмалированный чайник,  которые старик держал возле себя, были как будто частью его тощей фигуры. Воды в чайник он не набирал, а чемодан не раскрывал. И потому никто не знал, что вез с собою этот человек. Да никто этим не интересовался.
Не успел состав тронуться, как на него обрушился ливень пуль, распарывающих крыши. Все вокруг застлал прокорклый, стеляющий дым. Вмиг из дверей стали выбрасываться люди: кто устремился в степь, кто полез под вагоны. Иные в страхе закрывали руками голову.
Старик не выпрыгивал, не бежал, не лез под вагон… Осколог авиабомбы угодил ему в грудь. Он так и остался лежать на своей полке, пока ехавший в этом вагоне с группой молдавских художников Алексей Васильев не оказал ему первую помощь.
Когда самолеты улетели, люди стали вытаскивать из вагонов раненых и убитых. Вынесли и старика. Единственно, что осталась у молодого художника о нем — подаренная книжка.  Она оказалась седьмым томом собрания сочинений А.С. Серафимовича и включала «Затерянные огни», «На море», «Как было» и другие рассказы.
Книжка как книжка. Возможно, Алексей Александрович, прочитав ее, оставил бы тут же в вагоне или передал бы кому-нибудь другому, ног надпись, сделанная на титульном листе, заинтересовала его:
«Ие Васильевне и Павлу Григорьевичу Балиевым от всего сердца автор
26 декабря 1916   Москва».
Без сомнения, автограф принадлежит Александру Серафимовичу. Это делало книжку особенно ценной.
И вот через двадцать с лишним лет мы заинтересовались автографом. Кто же все-таки адресат Серафимовича — Ия Васильевна и Павел Григорьевич? Не тот ли гордый старик-интеллигент, что ехал из Кишинева и был ранен при налете фашистов и есть Балиев? Или, может быть, то — его родственник?
Долго копался я по справочникам, просматривал научные и популярные статьи, книги, посвященные Серафимовичу. А сколько запросов в музеи, библиотеки, архивы страны было послано…
Из Государственного Литературного музея мне сообщили:
«П.Г. Балиев был художественным руководителем и актером эстрадного театра «Летучая мышь». В 1917-18 гг. он эммигрировал за границу и работал там в театре».
Получив эти сведения, я сразу же увидел, что они неточны. Руководителем и актером театра «Летучая мышь» был, действительно, Балиев, но только не Павел Григорьевич, а Никита Федорович.
Пришлось обратиться в театральный музей. Но и оттуда пришел неутешительный ответ.
Кто же такой Балиев? Был ли он жителем Кишинева или находился у нас проездом? Остались ли живы его родственники? Переписывался ли он с Александром Серафимовичем? Так и не выдают своей тайны скупые строки автографа. Не окажет ли помощь в раскрытии загадки кто-либо из читателей?
Борис Челышев
доцент Кишиневского университета.
Советская Молдавия, 28 декабря 1965 года.
 
 
PS После заметки прошло более 45 лет. Исчез Союз, на карте — новые государства, но искать «иголку в стоге сена» стало легче — появился Интернет.
То, что не удалось сделать в многомесячной почтовой переписке с «музеями, библиотеками, архивами», получилось после получаса поиска во всемирной паутине.
Была найдена статья Леонида Маслова «Три года на Севере» датированная 22 января 2003 года. Статья вышла в областной газете «Архангельск».
Вот ее начало:
«Долгую жизнь прожил писатель Александр Серафимович. Из них три года провел в ссылке в Мезени и Пинеге. Здесь он состоялся как писатель. К сожалению, в последние годы мы редко обращаемся к его книгам. Но, перечитывая его произведения, можно сказать, что в них с фотографической точностью отражены главные события жизни нашей страны начиная с конца XIX века и до Великой Отечественной войны. Они — своеобразный учебник истории, написанный рукой художника и очевидца событий. 19 января А. Серафимовичу исполнилось бы 140 лет. Поэтому хотелось бы рассказать о его пребывании у нас на Севере.

… Несколько десятков бревенчатых изб на высоком угоре вдоль реки, небо, дождливое и хмурое, а на сотни верст вокруг непроходимые леса и болота. В городе была мельница, салотопня, овчинный завод, три деревянные церкви, кабак, уездное училище. Такой предстала Мезень перед глазами Александра Попова, будущего писателя Серафимовича, когда он прибыл сюда в ссылку в июле 1887 года. К моменту его приезда здесь уже образовалась сплоченная колония политических ссыльных. Они были разными по жизненному опыту, происхождению, характеру, взглядам. Приезд нового товарища по несчастью не остался незамеченным. На второй день в избу, где Попов остановился, вошел Петр Моисеенко, организатор Морозовской стачки ткачей в Орехове-Зуеве. Его А. Попов знал заочно, так как раньше изучал материалы и рассказывал о стачке в рабочем кружке в Петербурге, который вел.

Моисеенко пригласил его поработать в столярной мастерской. Она давала ссыльным возможность не только заработать, но и была местом встреч с местными жителями. Кроме того, ссыльные охотились, ловили рыбу, катались на лодках. По вечерам собирались вместе, читали, обсуждали политические и социальные вопросы. Они собрали неплохую библиотеку, выписывали много журналов и газет. Неудивительно, что с некоторыми местными интеллигентами у них завязалась дружба. Особенно подружилась с ними семья Балиевых. Из-за этого глава семьи вынужден был даже уйти с учительской работы, но новые товарищи не оставили его в беде — помогли уехать в Архангельск, а его жену отправили в Петербург на акушерские курсы. Позже, будучи известным писателем, А. Серафимович подарил им книгу своих рассказов с дружественной надписью.«

Как Леонид Маслов узнал о книге,  которую Серафимович подарил Балиевым? Неужели родственники, которые знают историю своей фамилии, живы?

Мы послали в редакцию газеты запрос с просьбой вывести нас на координаты журналиста или родственников Ии Васильевны и Павла Григорьевича Балиевых.

Остается ждать. Продолжение должно последовать.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *