Анадырь — город, где родилась НА. Из воспоминаний.

В О С П О М И Н А Н И Я
неизвестной Наталии Алексеевны Васильевой

Воспоминанье сильно давит плечи,
Я о земном заплачу и в раю…
Марина Цветаева.

1. ЧУКОТКА

Я родилась 11 апреля 1939 года на Чукотке, которую, как мне кажется, помню. Помню мрачные завывания ветра, дикие вихри снега и беспросветную мглу этого ледяного края. Помню очень коротенькое лето в демисезонных пальто. Массу мошек, которые на папиной палитре превращали цвет в фактурную серую фузу. Помню однообразное желание, беременной мною мамы заменить ведро, всегда стоявшей в доме, красной икры на горстку кислой капусты.

Помню, помню, помню…

1939 год, Анадырь, Васильева Татьяна Анатольевна
(здесь и далее фотографии из архива семьи Васильевых)

Обратная сторона фотографии

Чукотка. Анадырь. Этнографический музей (опечатка: «краеведческий музей» — ЯВ).
Директором был А. Васильев.
Т. Васильева у входа в комнатку, где зародилась наша семья.
1939 год.
Тут родилась я Н. Васильева
 

Мне было 2 месяца, когда мои родители, потеряв от цинги часть зубов, на первом же судне в начавшуюся навигацию выехали из Анадыря и вывезли меня с далекой и романтической моей родины.

Наше суденышко месяц болталось в восточных морях и Тихом океане. Родители запаслись огромным рулоном белой бязи. От него во время путешествия отрезались куски на пеленки. Со стиркой было трудно. Пеленки проветривались на тихоокеанском ветру, прикрепленные к мачтам английскими булавками. На этих трогательных парусах, подгоняемые свирепым ветром, через месяц мы прибыли во Владивосток, все трое измученные качкой.

Потом уже в Хабаровске бабушка /папина мама/ долго, долго приводила в порядок пеленки.

Многочисленные папины родственники сделали свои первые наблюдения. Они оказались не в мою пользу. Рядом со мной был мой ровесник —  двоюродный братец по имени Герман. Он был смугл, энергичен, требователен. Я же была как чукотский снег бела, тиха и терпелива. Этим воспоминания ограничиваются.

К шести месяцам своей жизни я, пропутешествовав почти по всему Союзу,   была привезена в Москву!

Главной игрой всего моего детства была Чукотка. Поэтому я ее так хорошо и запомнила. Я строила из одеял и платков яранги, тщательно затыкая все щели. Моей любимой игрушкой был медведь. Папины чукотские картины, которые создавались тут же, в единственной комнате московской коммуналки, служили в моих играх и в моем воображении живыми декорациями, создавали настроения, заполняли всевозможные  «пробелы»  в моем воображении. Я путешествовала на нартах-санках, в которые были «впряжены»  игрушечные  собаки, среди льдов и снегов своей родины.

Мне снилось северное сияние, олени и тюлени. Даже война, вставшая на пути между моим рождением и сознательным  детством, не стала препятствием  для моей главной игры.

На огромном окне прошла большая часть  моего московского детства.

Окно выходили на Кузнецкий мост. Мы жили, как шутил Солженицын «на хуторе близ Лубянки». Ее серое здание с круглыми окнами наверху  было мне видно. Также мне была видна  дверь, которая вела в Бюро пропусков на Лубянку. Дверь была напротив нашего окна. Из нее тихо, тихо выходили и входили серые, сгорбленные, замученные люди. Боже  мой, я ничего не знала, что  рядом с райским моим детством, существует параллельно мир — страшный и адский.


2010 год, Москва, Кузнецкий Мост, слева желтое здание — дом 19,  в котором прошли первые годы НА (в котором, между прочим, родился брат НА Ярослав). Справа вдали серое здание — основное здание КГБ. Напротив дома 19 (сейчас там ремонт) была приемная КГБ.
 
Москва 2010, Кузнецкий мост.
Вид из окна, на котором часто играла Наташа.
Москва, 2010
Кузнецкий мост, д. 19
Над аркой на 4 этаже окно комнаты, где жили Васильевы.

 


Я часами сидела на окне, перебирая чукотские фотографии. Тусклые, маленькие, любительские они, с родительскими рассказами, с папиными картинами, заложили во мне обледенелый образ  сказочной Чукотки.

 На двухфотографиях помещался весь Анадырь. На ней было все:  музей, в котором работал папа (музей был построен  из разбитой американской  шхуны), школа, в которой преподавала мама и родильный дом, в котором родилась я. Рядом располагалась горстка жилых домов.

Зима 1938 — 1939 годов. Весь Анадырь

За нами лежала белая пустыня Берингова пролива. В солнечную летнюю погоду можно было рассмотретьберега Аляски.

Отсылаю своих возможных читателей к роману Семушкина «Алитет уходит в горы». Там документально описана первая   экспедиция русских, которые в холоде и лишениях «насаждали» /как теперь говорят/свою культуру. Мои родители приехали следом за ними. Гораздо позже Семушкин надписал папе свой роман. Ему понравились папины  работы. Отсылаю своих читателей к произведениям Рытхэу. Кстати, учился он в школе, в которой преподавала моя мама. В то время не хватало учителей и мама преподавала вместе с биологией географию и даже физику.

На обороте. октябрь 1938 года, г. Анадырь, Педагогический состав школы. Фото Дзержинского (Дирежинского) Л.В.

На обороте. октябрь 1938 года, г.  Анадырь,  Педагогический состав школы. Фото Дзержинского (Дирежинского) Л.В. Крайняя левая Татьяна Васильева (Буслова) — мать НА

Мы жили при музее в маленькой комнатушке. В центре стояла раскаленная добела чугунная печка, а рядом на полу кастрюля с промерзшим до дна супом…

Все дома располагались близко друг от друг, но, тем не менее, во время пурги спасала людей веревка, натянутая от дверей одного дома до дверей другого. По ней в этой бешеной мгле они передвигались.

Пурга, пурга, пурга и длинная-длинная сплошная ночь.

В спокойное время адских морозов природа рисовала на небесах свои таинственные узоры. Под этим сказочным куполом среди ледяных торосов в теплом корыте копошилось то, что уже было мною.

Помню,  впериод моего детства родители особенно часто вспоминали о Чукотке.  Потом другие события и потрясения стали темами, так любимых мною,  их рассказов.

Из рассказов запомнилось их отплытие из Владивостока на Чукотку.

Маме было 24 года, а папе 30 лет. Онипознакомились совсем недавно в поезде, увозившем их из Москвы в Хабаровск. Каждый ехал с грузом своих переживаний, что, по-моему, ускорило их взаимопонимание. Они полюбили друг друга. Теперь вместе ехали в далекую неизвестность, оставляя позади молодость, любимую Москву и близких людей.

В порту, недалеко от них, тихо плакал молодой парень. Он заболел проказой и его под конвоем солдат увозили от невесты на этом же судне в лепрозорий куда-то на тихоокеанские острова.

Торжественно и тоскливо звучал «ПолонезОгинского». День был солнечный с холодным и бесстрастным голубым небом.

Наша семья, зарожденная на Чукотке, с самого начала была закалена северными ветрами, теснотой, отсутствием полноценной еды и одежды. В этих неудобствах были собраны материалы для будущих папиных картин, ради которых он туда ехал. 

В этих условиях мама училась быть папиной музой.

г. Анадырь, 1938 г. Поклонный крест. Т.А. Васильева

1938 год, г. Анадырь, Т. Васильева, Поклонный крест 

 


2009 год, Анадырь, Поклонный крест (70 лет спустя)

 

Еще ряд фотографий Анадыря времен рождения Натальи Алексеевны, сделанные Алексеем Алексанровичем Васильевым.

Коллеги по школе

Анадырь

анадырь

Анадырь

 

Зима 1938-1939) Чукотская ярмарка.

 

фото Поломошнов

Анадырь 1938

Анадырь 1939


На единственной фотографии автор попал в свой кадр.
Обратная сторона фотографии служила бумагой для обучения письму (фамилий учителя и учеников). Каувю и Раутынкау — чукотские фамилии. 

Вялят рыбу
На берегу Берингово пролива

Уголок Анадыря

Анадырь

Идет шуга по реке Казачке
Идет шуга по реке КазачкиАнадырь позже 1939 года. Видимо в переписке старые друзья переслали новые фот ографии.

 

PS Все фото Анадыря из архива Васильевых можно посмотреть по адресу http://fotki.yandex.ru/users/yarco/album/194275/

Анадырь — город, где родилась НА. Из воспоминаний.: 13 комментариев

  1. Опять меня посетило дежавю)
    Про Кузнецкий мост, точнее именно про здание Лубянки и окно я знаю…Но хоть убейте не помню при каких обстоятельствах НА это рассказывала.. Хотя вряд ли рассказывала -скорее вскользь упоминала, а теперь это невероятным образом всплывает в памяти)

  2. С огромным интересом разглядывал старые фото, поразило одно, местные выглядят как сегодня один в один, я всегда говорю если бы мы их не трогали они бы прожили в гармонии на этой земле столько сколько бы жила эта планета!

    1. Думаю, что грамота, дома, машины и пр. никак не мешают гармонии. А тоталитарная система разрушает любую гармонию (не только малых народов).

  3. Очень интересный дневник, а фотографиии просто бесценны, низкий поклон Вам за поразительный материал. Читаю, смотрю, да ещё под музыку Дедюли, на компе. Опять эффект присутствия….
    С ув. О.В.Л. бывший Провиденец.

  4. У прошлого свои причуды,
    К чему пустые пересуды,
    Не я заметил, как-никак,
    Что раньше было всё не так…… Зима была, к примеру, строже,
    Но сопки были помоложе.
    Злых духов тень была мала –
    Им явно не хватало зла. А слава жёлтого металла
    Людей никак не волновала —
    Они, не ведая ружья,
    Понять могли язык зверья…. («Почему на Луне пятна» С. Несин..)

  5. С удовольствием побродил по сайту. Большое спасибо. Отдельную благодарность за фотографии старого Анадыря. Собираю у себя на странице альбом «Очень старый Анадырь» — Ваши прямо как находка! Еще раз спасибо!

  6. Фотографии уникальные. Хотелось бы увидеть рисунки и картины А.А.Васильева «чукотского периода». Сохранились? Жаль нет воспоминаний родителей, потому как здесь скорее воспомининя о воспоминаниях. Есть небольшие неточности. Музей был «краеведческий», а не «этнографический», родильного дома в Анадыре нет до сих пор, только отделение в окружной больнице. Сёмушкин писал о заливе Св.Лаврентия, из Анадыря, конечно, Аляски не видно никогда. Да и полярных сияний почти не бывает (Анадырь на широте Петрозаводска),только иногда какие-то всполохи, типа нерасходящегося прожекторного луча, над лиманом увидеть можно.

    1. Спасибо за информацию. Скоро сайт начнет публикацию монографии дочери Н. А. Васильевой о своем отце художнике Васильеве А.А. В нее, естественно, войдут многие репродукции с картин Васильева чукотского периода.

    2. Я давно живу в Анадыре. Действительно, полярные сияния бывали редко. Но в 90-е годы они стали появляться часто, буквально каждый день. Сейчас снова стало меньше.

  7. Одно большое и множащееся тепло воспоминаний,слов ,мыслей , образов,фотографий….. Сердце принимает всё.И от полноты примите и мой поклон ВАМ в память светлого образа Натальи АЛЕКСЕЕВНЫ ВАСИЛЬЕВОЙ. С любовью +Белякин Николай Николаевич (Штирлиц) ученик, богослов.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *